понедельник, 25 октября 2010 г.

Рождение и развитие

Тем не менее весьма интересно просле­дить за развитием ребенка, постоянно учиты­вая те функции, которые он исполняет, являясь «главным механизмом» человеческой жизни.

Неразвитый даже в физическом отноше­нии новорожденный младенец должен пост­роить сложнейшее создание, коим является человек. Он не знает «пробуждения ин­стинктов», свойственного животным, когда они впервые соприкасаются с внешним ми­ром. Но появившись на свет, младенец про­должает созидательную работу эмбриона и формирует то, что впоследствии станет по­ходить на «совокупность человеческих инстинктов».

И поскольку ничто не заложено в челове­ке, он должен сам выстроить и свою психиче­скую жизнь, и двигательные механизмы, ко­торые являются отражением психики.

Младенец – инертное существо, он не умеет даже держать головку, но с ним про­изойдет чудо. Подобно тому, как Иисус воскресил сына вдовы в Наине, и тот встал, «и отдал его Иисус матери его» (Лк. 7, 11-15), так и ребенок будет «возвращен» роду чело­веческому, населяющему Землю. Длительная инертность новорожденных заставляет нас помнить: нервные центры формируются прежде, чем части тела, поскольку первые подготавливают вторых к работе.

Так и в ребенке, прежде чем он научится двигаться, должна сформироваться психиче­ская основа. Следовательно, созидательная деятельность ребенка начинается в области психики, а не моторики.

Для развития человека формирование психической жизни важнее, чем овладение движениями, поскольку сами движения бу­дут позже освоены при помощи психики. Ес­ли разум отличает человека от животного, значит, первой задачей человека при появле­нии на свет должно быть построение разума.

Все остальное – ждет.

Младенческие органы еще не вполне со­вершенны: кости его скелета не окрепли, двигательные нервы еще не покрылись изолирующей оболочкой миелина, чтобы обеспечить точную передачу команд нерв­ных центров. И само тельце новорожденного лежит инертно, как будто это еще не человек, а только его предварительный набросок.

Таким образом, становление человечес­кого существа начинается прежде всего с развития разума. Все остальное следует за ходом развития психики, которая формирует отличительные черты личности.

Это наблюдение наилучшим образом до­казывает, как важен первый год в жизни ре­бенка и насколько развитие интеллекта явля­ется характерной особенностью человека.

Итак, развитие ребенка состоит из мно­жества последовательных этапов, смена ко­торых определяется особыми законами, общими для всех людей. Детальное исследо­вание постнатального эмбрионального раз­вития позволяет увидеть, как завершается по­строение черепа; как постепенно смыкаются хрящи, закрывая «роднички»; как совершает­ся образование швов, и в частности – лобно­го шва; как впоследствии, с изменением от­носительных пропорций, меняется форма всего тела; и как происходит окончательное укрепление костей суставов и конечностей. Можно точно определить, когда миелинизируются спинномозговые нервы и когда начи­нается внезапный и бурный рост мозжечка – важнейшего органа нашего тела, весьма не­развитого в момент рождения, – который приобретает наконец свои обычные пропор­ции, соответствующие пропорциям полуша­рий головного мозга. Наконец – когда именно преображаются эндокринные железы и про­чие железы, связанные с пищеварением.

Результаты этих исследований давно из­вестны. Они позволяют выявить различные стадии физической «зрелости» организма в его соотношении с физиологическим разви­тием нервной системы. Так, например, тело не может сохранять равновесие, а следова­тельно, ребенок не может удержать себя в сидячем или стоячем положении, пока его мозжечок и нервы не достигнут определенного уровня зрелости.

Ни воспитание, ни тренировки не смо­гут сдвинуть границы этих возможностей. Органы движения постепенно, по мере их созревания, подчиняются командам психи­ки, которая потом будет руководить с их по­мощью освоением пространства.

Познание окружающего мира, ежеднев­но упражняющее человека, развивает коор­динацию движений и стремление подчинить их своей воле.

В отличие от животных, человек не об­ладает врожденной координацией движений – он должен выработать ее сам. Но кроме того, у его движений нет определенной цели – он должен найти ее. Молодые особи боль­шинства млекопитающих сразу после рожде­ния умеют ходить, бегать и прыгать точно так же, как это делают взрослые представители их вида. Они быстро справляются с трудны­ми упражнениями, если им по закону наслед­ственности надо научиться карабкаться, пе­рескакивать через препятствия или стреми­тельно убегать. Человек же, напротив, не не­сет в себе никакого умения, однако он спосо­бен научиться совершать самые разнообраз­ные и самые трудные движения. Доказатель­ством того могут быть ловкие руки ремеслен­ника, прыжки акробата, движения балерины, бегуна, спортсмена и т.д.

Впрочем, подобные примеры демонст­рируют не зрелость органов движения, но на­личие опыта, приобретенного в определен­ных условиях: это результат регулярных уп­ражнений, а значит – результат обучения. Каждый человек создает собственные навыки, распоряжаясь своей физиологией, кото­рая сама по себе остается неизменной. Таким образом, человек сам себя совершенствует.

Теперь следует выяснить, какие именно особенности присущи ребенку.

Чтобы найти правильный ориентир, не­обходимо признать следующий факт: хотя способность двигаться зависит от степени зрелости тела ребенка, его психическое со­стояние не зависит от физического напря­мую. Как мы уже подчеркивали, психика человека имеет приоритет в развитии, а час­ти тела находятся некоторое время в состоя­нии ожидания, готовясь подчиниться ей. Ког­да же тело начинает действовать, последую­щее психическое совершенствование проте­кает через движение, через активное освое­ние окружающей среды. Поэтому дети, кото­рые не могут воспользоваться уже готовыми к работе органами, отстают в умственном плане. Ведь у психического развития нет пре­делов, и в значительной степени оно зависит от нашей возможности использовать инстру­менты познания, преодолевать путы бесси­лия. Все это происходит внутри человека.

Однако психическое развитие несет в себе одну тайну, в каждом ребенке имеются скрытые возможности, присущие только его личности. И покуда младенец пребывает в психо-эмбриональном состоянии, выявить эти возможности мы не можем.

На этом этапе все младенцы в мире весь­ма похожи друг на друга. Можно сказать, что при рождении они равны между собой: они следуют по одному и тому же пути развития и подчиняются общим законам. Процессы, происходящие в психике, напоминают осо­бенности физического формирования эмбри­она: в самом начале деление клеток у яще­риц, птиц или кроликов проходит настолько похожие стадии, что мы не в состоянии раз­личить, какое живое существо скрыто в эмб­рионе. И только на следующих этапах заро­дыши, первоначально развивавшиеся со­вершенно одинаково, приобретают отличи­тельные признаки.

Точно так же духовный эмбрион может превратиться в гениального художника, в политического лидера, в святого, а может – в обыкновенного человека. Но и обыкновен­ные люди, в свою очередь, проявляют совер­шенно несхожие склонности, которые по­буждают их, соответственно, занимать раз­ные места в человеческом обществе. Ведь только низшие организмы на земле предназ­начены делать в жизни «одно и то же» и «ве­сти себя одинаково», в соответствии с на­следственными признаками.

И все же мы не можем предвидеть, не можем угадать, в какую сторону пойдет раз­витие человека, когда он находится на постнатальном эмбриональном этапе своего фор­мирования. На этом этапе внешние усилия должны быть направлены на помощь в раз­витии жизни, а жизнь развивается у всех одинаково. Каждый ребенок сначала пере­живает момент «адаптации». Развитие пси­хики подталкивает каждого малыша к освое­нию мира. И если на этом этапе наша по­мощь будет соответствовать высшим челове­ческим целям, мы увидим, насколько успеш­нее станут развиваться потенциальные возможности каждого индивида.

Следовательно, существует единый спо­соб обращаться с детьми этого периода жиз­ни. Если обучение начинается с момента рож­дения, оно должно идти по единому для всех пути. И неверно полагать, что к детям-инду­сам, китайцам или европейцам, как и к детям, принадлежащим к разным классам общества, требуются разные подходы. Нет, в каждом случае мы обязаны использовать один и тот же метод, который поддерживает «развитие человеческой природы», поскольку все дети без исключения имеют схожие психические потребности и следуют одним путем при по­строении своей личности: каждый ребенок проходит через одни и те же фазы роста.

Ни философы, ни ученые не в силах при­думать и навязать нам тот или иной метод обучения. Только природа, установившая свои законы и заложившая в человеке опреде­ленные потребности развития, может дикто­вать нам такие обучающие методы, которые будут иметь вполне конкретную цель – испол­нение жизненных потребностей и законов.

Только сам ребенок может выявить эти законы и эти потребности – своими спонтан­ными реакциями, своими успехами. Мы уви­дим это по тому, спокоен ли он, счастлив ли он. Подсказками будут служить интенсив­ность его деятельности, постоянство свобод­ного выбора. Мы должны будем учиться у него и помогать ему всем, чем возможно.

Итак, психологи вычленили из последу­ющего развития человека краткий, но реша­ющий период его жизни: рождение. Психоло­ги стали выделять «признаки регрессии», которые они связали с психологической «трав­мой рождения», а также «признаки подавле­ния», связанные с неблагоприятными усло­виями жизни в период развития ребенка. Рег­рессия и подавление суть явления разные. Регрессия означает подсознательное реше­ние новорожденного двигаться в обратном направлении, т.е. регрессировать, вместо то­го, чтобы прогрессировать в своем развитии.

Сегодня мы знаем, что психологическая «травма рождения» может привести к гораз­до более серьезным последствиям, чем про­сто крики и плач ребенка. Она способна вы­звать в процессе дальнейшего развития фор­мирование у ребенка отрицательных свойств. Она может спровоцировать психи­ческую трансформацию, или точнее психи­ческие отклонения, и, как следствие, малыш будет развиваться неправильно.

Личность, страдающая регрессией в ре­зультате перенесенной «травмы рождения», не развивается и словно остается привя­занной к чему-то, что было до ее появления на свет. Признаки регрессии разнообразны, но проявляются они сходным образом. Ма­лыш будто выносит приговор этому миру и говорит себе: «Я возвращаюсь туда, откуда пришел». Многочасовой сон считается нор­мальным для новорожденного, но он не дол­жен слишком превышать норму. Фрейд пола­гал, что чрезмерно длительный сон младен­ца – это способ укрыться, защититься. Он несет в себе психическое отталкивание мла­денцем внешнего мира и жизни.

Впрочем, может быть, царство подсозна­ния – не сон? Если наш разум испытывает нагрузку, мы стараемся дать ему отдых во сне, ведь спящих окружает не реальность, а виде­ния. Во сне нам уже не надо постоянно бо­роться. Сон – убежище, попытка удалиться от мира. Даже само положение тела во сне име­ет значение. Новорожденный спит, приблизив ладони к лицу и поджав колени. Эта поза, ко­торую часто сохраняют во сне и взрослые, выражает стремление вернуться в утробное состояние. Еще один способ проявить при­знак регрессии – плач младенца при пробуждении: словно он испугался или заново пере­живает страшный момент своего рождения, свой приход в этот непростой мир. Малышам часто видятся кошмары, которые являются составной частью ужасов нашей жизни.

Еще одно проявление этой тенденции – стремление младенца уцепиться за что-ни­будь так, будто он боится остаться один. По­добное цепляние – не знак особой привязан­ности, но, скорее, выражение страха. Ребе­нок боязлив, он стремится все время быть рядом с кем-нибудь, лучше всего – с мате­рью. Он не любит выходить на улицу и пред­почитает оставаться дома, отгородившись от мира. Всякое открытие, которое, казалось, могло бы сделать малыша счастливым, на­против, пугают его и внушает чувство отвра­щения к последующим экспериментам. Со­здается впечатление, что окружающий мир, вместо того, чтобы быть привлекательным для растущего существа, отталкивает его. А если с раннего детства ребенок испытывает неприязнь к тому, что должно стать средст­вом его развития, то расти нормально он не сможет. Он не захочет завоевывать мир, не будет впитывать в себя и воплощать в себе окружающую среду. Ему будет слишком сложно, и он не справится с такой задачей до конца. Он станет как бы иллюстрацией к мысли о том, что «жизнь есть страдание». Все будет утомлять его, даже собственное дыхание, каждый жест покажется ему проти­воестественным. Такой ребенок испытывает большую потребность во сне и в отдыхе от общения с другими людьми. Даже пищева­рение у него затруднено. Можно предста­вить, какая жизнь ждет этого малыша, по­скольку эти особенности сохранятся и в дальнейшем. Он плаксив, апатичен, грустен и подавлен, он вечно нуждается в помощи других, и это совсем не мимолетные черты: они сопровождают человека на протяжении всей жизни. Став взрослым, он так же будет отталкивать от себя окружающий мир, бо­яться людей, останется таким же робким. В борьбе за существование, в общественной жизни такой человек всегда будет проигры­вать, его никогда не посетит чувство радос­ти, отваги или счастья.

Такова подсознательная реакция психи­ки. Мы можем силой воли выбросить что-то из нашей памяти, но подсознание, которое, казалось бы, не чувствует и не запоминает, пострашнее простого запоминания. Ведь впечатления подсознания накладываются на мнеме, а затем отпечатываются в чертах ха­рактера индивидуума. В этом заключается большая опасность для человечества: ребе­нок, которому мы не поможем развиваться нормально, позже, ставши взрослым, ото­мстит обществу. Наше небрежение не подстрекает детей к бунту, как это происходит со взрослыми. Мы просто попустительствуем становлению личности более слабой, чем она могла стать. Тем самым мы формируем характер, который будет обходить препятст­вия на жизненном пути, не преодолевая их. Мы формируем личность, которая сама ста­нет препятствием на пути человеческого прогресса.

Комментариев нет:

Отправить комментарий